Ежедневная доза Формулы 1
Вконтакте
Telegram

Безумству храбрых поем мы славу

Краткая история команды Manor/Marussia

Опубликовано 8 июня 2015

Когда-то в тучные нефте-газовые времена Николай Фоменко своей поистине феноменальной харизмой сумел запудрить мозги олигарху Андрею Чеглакову, поднявшемуся когда-то на приставках Dendy, и уговорить того создать дерзкий проект по строительству российского суперкара. Мифологию отрасли партнеры знали хорошо и, памятуя о пути не иначе самого Энцо Феррари, решили, что без команды Формулы 1 такому проекту точно ничего не светит.

Безумству храбрых поем мы славу… Я о Формуле 1. Для тех, кто в курсе, есть такая команда в этом году Manor, которая во всех табелях до сих пор указывается как Marussia F1.

Дальше — больше: презентации на Красной площади, тусовки на яхтах с моделями и шампанским, благословение и ласка от первых лиц государства российского. Апофеозом всего этого безумия стала организация шоу-рума в самом сердце Монако — на первом этаже гостиницы Fairmont, в десятке метров от одноименного поворота трассы.

К слову, шоу-рум существовал и бодро мигал промо-роликами на плазмах еще в декабре 2014 года. Через год после объявления о закрытии проекта. Нда... Но речь не об этом. Команду Формулы 1, как велит широкая русская душа, решили не создавать, а купить. В 2010 году настоящие энтузиасты автоспорта англичане Джон Бут и Грэм Лоудон протащили свой проект через сито отбора FIA и получили право выставить свою команду в Формуле 1. Изначально проект назывался Manor — по имени команды, давно и хорошо выступавшей в младших формулах.

В первый год коллектив вышел на старт под флагами Virgin — Ричард Брэнсон тогда крутил бурный, но скоротечный роман с королевой автоспорта. После охлаждения последнего (вернее после того, как миллиардер понял, что надо соскакивать, пока последние штаны целы) команду приобрели наши друзья — Чеглаков с Фоменко. Управлением командой занимались отцы-основатели Бут и Лоудон, а Николай «Свет» Фоменко занял пост с претенциозным названием директор по технологиям.

Николай Фоменко (справа) с пилотами Marussia Virgin
Николай Фоменко (справа) с пилотами Marussia Virgin

Кроме пары появлений в паддоке в раскрашеной в цвета команды рубашке и фотосессии на мостике в наушниках никаких свидетельств участия Фоменко в управлении командой замечено не было. Улыбаться на раутах и пудрить мозги миллиардерам у того видимо лучше получалось, чем анализировать сложную технику.

Я почему так об этом высказываюсь пренебрежительно? Изначально, послушав о планах и подходах этих деятелей к автобизнесу и автоспорту, никто из профессионалов не счел возможным это даже комментировать. Настолько это было чудовищно непрофессионально. Сами по себе такие проекты нет да нет случаются — взять тот же голландский Spyker, или американский Fisker — всегда была идея — сделать штучный, высокотехнологичный самобытный суперкар. Но если все в мире начинают с конструкторского бюро, затем переходят к производству, а затем к промоушену, то здесь, мятежные души русских первопроходцев начали с собранных из разных запчастей макетов папье-маше и самопозиционирования чуть ли не на уровне Porsche и McLaren. Ну это бред. Все равно, что дворовая футбольная команда всерьез начнет рассуждать о выходе в лигу чемпионов и переговорах с Месси.

Вся история худо бедно просуществовала до начала 2014 года, после чего, Чеглаков, видимо, все понял, деньги давать перестал, а громкий проект тихо самоликвидировался. Пластмассовые макеты машин раздали по детским садам, а команду Формулы 1 выставили на продажу. С жуткими долгами, без сколько-нибудь приличных шасси и без единого спонсора.

Один из лотов аукциона по продаже имущества команды
Один из лотов аукциона по продаже имущества команды

Надежд на спасение почти не было, но перед самым стартом сезона 2015 очередной мечтатель с деньгами, английский финансист Стефан Фитцпатрик выкупил команду. Коллектив прибыл в Австралию — это было необходимо для сохранения права на выступления, но ни одна машина не смогла даже покинуть боксы ни в одной из сессий. То ли на бензин денег не хватило, то ли на покрышки…

Начиная с Малайзии болиды под несчастливым названием Marussia (так было омологировано прошлогоднее шасси) начали регулярно проявляться на трассах чемпионата. И вот, собственно, я подхожу к тому, с чего начал: к безумству храбрых, причем с ударением именно на первом. В Монако, лучший из гонщиков Manor Уилл Стивенс показал в квалификации время 1:20:655, проиграв обладателю поул-позиции Льюису Хэмилтону больше 4 секунд, вечность по меркам Ф1.

В тот же уик-энд в княжестве проходил этап младшей серии GP2 — своеобразной последней ступеньке перед Формулой 1. И там, в одной из гонок Ричи Стэнвэй показал результат 1:22:003, то есть проигрыш болиду Формулы 1 составил менее 2 секунд. Без рекуперирующих энергию тепловых и воздушных генераторов, электромоторов, эффективной аэродинамики. Занавес.

И это еще не все. В Барселоне Мери в квалификации показал время 1:32.038, а Вандорн, обладатель поула в GP2–1:29.273. Еще более шокирует факт, что все 25 машин GP2 вписались в интервал 1:29.273–1:31.751. То есть Мери стал бы последним и в квалификации GP2! Становится понятна вся абсурдность выступлений больной хромой команды в высшей лиге автоспорта со скоростью, практически сопоставимой, а иногда и уступающей по скорости машинам младших категорий.

Еще больше все становится непонятным, когда посчитаешь бюджеты команд двух серий: средний в GP2 составляет 40 млн. долларов на сезон, а минимальный в Ф1–80, топ-команды тратят по 300–350 млн.

Старт Гран-при Испании 2015 года. Две машины Marussia Manor отстают от пелотона, чтобы не вмешиваться в борьбу в первом повороте.
Старт Гран-при Испании 2015 года. Две машины Marussia Manor отстают от пелотона, чтобы не вмешиваться в борьбу в первом повороте.

Безумству храбрых поем мы славу. Вот только слава в случае с Manor оборачивается позором. Когда даже гонщики команд средней группы открыто жалуются на чудовищно низкий, просто опасный темп Мэйноров на трассе.

Андрей Чертков
Филолог-технарь. Мне 35 лет, начал смотреть Формулу 1 в 1992 году на черно-белом телевизоре Весна. Она привела меня к иностранным языкам – я закончил иняз в Пермском Государственном Университете, а потом пошел в автобизнес, которым с успехом занимаюсь уже 15 лет. Пытаюсь донести, что Формула 1 – крайне творческая область инженерной науки, а техника способна очаровывать и вдохновлять.

Комментарии

Лучшее